formats

 

Дюймовочка

Дюймовочка

Что произойдет если Вы маленькая девочка величиной с дюйм? Послушайте и прочитайте сказку Андерсена на русском и английском языках. 

Послушать сказку на русском языке

СКАЧАТЬ (36.05 MB) сказку в .mp3 формате

Послушать сказку на английском языке

СКАЧАТЬ (29.09 MB) сказку в .mp3 формате

Скачать текст сказки Дюймовочка на английском и русском языках

 

Жила на свете одна женщина. У нее не было детей, а ей очень хотелось ребеночка. Вот пошла она к старой колдунье и говорит:

There once was a woman who wanted so very much to have a tiny little child, but she did not know where to find one. So she went to an old witch, and she said:

— Мне так хочется, чтоб у меня была дочка, хоть самая маленькая!..

«I have set my heart upon having a tiny little child. Please could you tell me where I can find one?»

— Чего же проще! — ответила колдунья. — Вот тебе ячменное зерно. Это зерно не простое, не из тех, что зреют у вас на полях и родятся птице на корм. Возьми-ка его да посади в цветочный горшок. Увидишь, что будет.

«Why, that’s easily done,» said the witch. «Here’s a grain of barley for you, but it isn’t at all the sort of barley that farmers grow in their fields or that the chickens get to eat. Put it in a flower pot and you’ll see what you shall see.»

— Спасибо тебе! — сказала женщина и дала колдунье двенадцать медяков. Потом она пошла домой и посадила ячменное зернышко в цветочный горшок. Только она его полила, зернышко сразу же проросло. Из земли показались два листочка и нежный стебель. А на стебле появился большой чудесный цветок, вроде тюльпана. Но лепестки цветка были плотно сжаты: он еще не распустился.

«Oh thank you!» the woman said. She gave the witch twelve pennies, and planted the barley seed as soon as she got home. It quickly grew into a fine large flower, which looked very much like a tulip. But the petals were folded tight, as though it were still a bud.

— Какой прелестный цветок! — сказала женщина и поцеловала красивые пестрые лепестки. В ту же минуту в сердцевине цветка что-то щелкнуло, и он раскрылся. Это был в самом деле большой тюльпан, но в чашечке его сидела живая девочка. Она была маленькая-маленькая, всего в дюйм ростом. Поэтому ее так и прозвали — Дюймовочка.

«This is such a pretty flower,» said the woman. She kissed its lovely red and yellow petals, and just as she kissed it the flower gave a loud pop! and flew open. It was a tulip, right enough, but on the green cushion in the middle of it sat a tiny girl. She was dainty and fair to see, but she was no taller than your thumb. So she was called Thum-belina.

Колыбельку для Дюймовочки сделали из блестящей лакированной скорлупки грецкого ореха. Вместо перинки туда положили несколько фиалок, а вместо одеяльца — лепесток розы. В эту колыбельку девочку укладывали на ночь, а днем она играла на столе. Посередине стола женщина поставила глубокую тарелку с водой, а по краю тарелки разложила цветы. Длинные стебельки их купались в воде, и цветы долго оставались свежими и душистыми. Для маленькой Дюймовочки тарелка с водой была целым озером, и она плавала по этому озеру на лепестке тюльпана, как на лодочке. Вместо весел у нее были два белых конских волоса. Дюймовочка целые дни каталась на своей чудесной лодочке, переплывала с одной стороны тарелки на другую и распевала песни. Такого нежного голоска, как у нее, никто никогда не слышал.

A nicely polished walnut shell served as her cradle. Her mattress was made of the blue petals of violets, and a rose petal was pulled up to cover her. That was how she slept at night. In the day-time she played on a table where the woman put a plate surrounded with a wreath of flowers. Their stems lay in the water, on which there floated a large tulip petal. Thumbelina used the petal as a boat, and with a pair of white horsehairs for oars she could row clear across the plate-a charming sight. She could sing, too. Her voice was the soft-est and sweetest that anyone ever has heard

Однажды ночью, когда Дюймовочка спала в своей колыбельке, через открытое окно в комнату пробралась большущая старая жаба, мокрая и безобразная. С подоконника она прыгнула на стол и заглянула в скорлупку, где спала под лепестком розы Дюймовочка.

One night as she lay in her cradle, a horrible toad hopped in through the window-one of the panes was broken. This big, ugly, slimy toad jumped right down on the table where Thumbelina was asleep under the red rose petal.

— Как хороша! — сказала старая жаба. — Славная невеста будет моему сыну!

«Here’s a perfect wife for my son!» the toad exclaimed.

Она схватила ореховую скорлупку с девочкой и выпрыгнула через окно в сад. Возле сада протекала речка, а под самым ее берегом было топкое болотце. Здесь-то, в болотной тине, и жила старая жаба со своим сыном. Сын был тоже мокрый и безобразный — точь-в-точь мамаша!

She seized upon the walnut shell in which Thumbelina lay asleep, and hopped off with it, out the window and into the garden. A big broad stream ran through it, with a muddy marsh along its banks, and here the toad lived with her son. Ugh! he was just like his mother, slimy and horrible.

— Коакс, коакс, брекке-ке-кекс! — только и мог он сказать, когда увидел маленькую девочку в ореховой скорлупке.

«Co-ax, co-ax, brek-ek-eke-kex,» was all that he could say when he saw the graceful little girl in the walnut shell.

— Тише ты! Еще разбудишь, чего доброго, и она убежит от нас, — сказала старая жаба. — Ведь она легче перышка. Давай-ка отнесем ее на середину реки и посадим там на лист кувшинки — для такой крошки это целый остров. Оттуда уж ей ни за что не убежать. А я тем временем устрою для вас в тине уютное гнездышко.

«Don’t speak so loud, or you will wake her up,» the old toad told him. «She might get away from us yet, for she is as light as a puff of swan’s-down. We must put her on one of the broad water lily leaves out in the stream. She is so small and light that it will be just like an island to her, and she can’t run away from us while we are making our best room under the mud ready for you two to live in.»

В реке росло много кувшинок. Их широкие зеленые листья плавали по воде. Самый большой лист был дальше всех от берега! Жаба подплыла к этому листу и поставила на него ореховую скорлупку, в которой спала девочка.

Many water lilies with broad green leaves grew in the stream, and it looked as if they were floating on the surface. The leaf which lay furthest from the bank was the largest of them all, and it was to this leaf that the old toad swam with the walnut shell which held Thumbelina.

Ах, как испугалась бедная Дюймовочка, проснувшись поутру! Да и как было не испугаться! Со всех сторон ее окружала вода, а берег чуть виднелся вдали. Дюймовочка закрыла глаза руками и горько заплакала.

The poor little thing woke up early next morning, and when she saw where she was she began to cry bit-terly. There was water all around the big green leaf and there was no way at all for her to reach the shore.

А старая жаба сидела в тине и украшала свой дом камышом и желтыми кувшинками, — она хотела угодить молодой невестке. Когда все было готово, она подплыла со своим гадким сынком к листу, на котором сидела Дюймовочка, чтобы взять ее кроватку и перенести к себе в дом.

The old toad sat in the mud, decorat-ing a room with green rushes and yel-low water lilies, to have it looking its best for her new daughter-in-law. Then she and her ugly son swam out to the leaf on which Thumbelina was standing. They came for her pretty lit-tle bed, which they wanted to carry to the bridal chamber before they took her there.

Сладко улыбнувшись, старая жаба низко присела в воде перед девочкой и сказала:

The old toad curtsied deep in the water before her, and said:

— Вот мой сынок! Он будет твоим мужем! Вы славно заживете с ним у нас в тине.

«Meet my son. He is to be your hus-band, and you will share a delightful home in the mud.»

— Коакс, коакс, брекке-ке-кекс! — только и мог сказать сынок.

«Co-ax, co-ax, brek-ek-eke-kex,» was all that her son could say.

Жабы взяли скорлупку и уплыли с ней. А Дюймовочка все стояла одна посреди реки на большом зеленом листе кувшинки и горько-горько плакала — ей вовсе не хотелось жить у гадкой жабы и выходить замуж за ее противного сына.

Then they took the pretty little bed and swam away with it. Left all alone on the green leaf, Thumbelina sat down and cried. She did not want to live in the slimy toad’s house, and she didn’t want to have the toad’s horrible son for her husband.

Маленькие рыбки, которые плавали под водой, услыхали, что сказала старуха жаба. Жениха с матушкой они видели и раньше. Теперь они высунули из воды головы, чтобы поглядеть на невесту. Взглянув на Дюймовочку своими круглыми глазками, они ушли на самое дно и стали думать, что же теперь делать. Им было ужасно жалко, что такой миленькой маленькой девочке придется жить вместе с этими отвратительными жабами где-нибудь под корягой в густой жирной тине. Не бывать же этому! Рыбки со всей речки собрались у листа кувшинки, на котором сидела Дюймовочка, и перегрызли стебелек листа. И вот лист кувшинки поплыл по течению. Течение было сильное, и лист плыл очень быстро. Теперь-то уж старая жаба никак не могла бы догнать Дюймовочку.

The little fishes who swam in the water beneath her had seen the toad and heard what she had said. So up popped their heads to have a look at the little girl. No sooner had they seen her than they felt very sorry that anyone so pretty should have to go down to live with that hideous toad. No, that should never be! They gathered around the green stem which held the leaf where she was, and gnawed it in two with their teeth. Away went the leaf down the stream, and away went Thumbe-lina, far away where the toad could not catch her.

Дюймовочка плыла все дальше и дальше, а маленькие птички, которые сидели в кустах, смотрели на нее и пели:

Thumbelina sailed past many a place, and when the little birds in the bushes saw her they sang,

— Какая миленькая маленькая девочка!

«What a darling little girl.»

Легкий белый мотылек все кружился над Дюймовочкой и наконец опустился на лист — уж очень ему понравилась эта крошечная путешественница. А Дюймовочка сняла свой шелковый пояс, один конец набросила на мотылька, другой привязала к листу, и листок поплыл еще быстрее.

The leaf drifted further and further away with her, and so it was that Thumbelina became a traveler. A lovely white butterfly kept fluttering around her, and at last alighted on the leaf, because he admired Thumbelina. She was a happy little girl again, now that the toad could not catch her. It was all very lovely as she floated along, and where the sun struck the water it looked like shining gold. Thumbelina undid her sash, tied one end of it to the butterfly, and made the other end fast to the leaf. It went much faster now, and Thumbelina went much faster too, for of course she was standing on it.

В это время мимо пролетал майский жук. Он увидел Дюймовочку, схватил ее и унес на дерево. Зеленый лист кувшинки поплыл без нее дальше и скоро скрылся из виду, а с ним вместе и мотылек: ведь он был крепко привязан к листу шелковым поясом.

Just then, a big May-bug flew by and caught sight of her. Immediately he fastened his claws around her slender waist and flew with her up into a tree. Away went the green leaf down the stream, and away went the butterfly with it, for he was tied to the leaf and could not get loose.

Как испугалась бедная Дюймовочка, когда рогатый жук обхватил ее лапками и взвился с ней высоко в воздух! Да и белого мотылька ей было очень жалко. Что-то с ним теперь будет? Ведь он умрет с голоду, если ему не удастся освободиться.А майскому жуку и горя мало. Он уселся на ветке большого дерева, усадил рядом Дюймовочку и сказал ей, что она ему очень нравится, хоть и совсем не похожа на майских жуков. Потом к ним пришли в гости другие майские жуки, которые жили на том же дереве. Они с любопытством разглядывали Дюймовочку, а их дочки в недоумении разводили крылышками.

My goodness! How frightened little Thumbelina was when the May-bug carried her up in the tree. But she was even more sorry for the nice white but-terfly she had fastened to the leaf, be-cause if he couldn’t free himself he would have to starve to death. But the May-bug wasn’t one to care about that. He sat her down on the largest green leaf of the tree, fed her honey from the flowers, and told her how pretty she was, considering that she didn’t look the least like a May-bug. After a while, all the other May-bugs who lived in the tree came to pay them a call. As they stared at Thumbelina, the lady May-bugs threw up their feelers and said:

— У нее только две ножки! — говорили одни.

«Why, she has only two legs-what a miserable sight!»

— У нее даже нет щупалец! — говорили другие.

«She hasn’t any feelers,» one cried.

— Какая она слабенькая, тоненькая! Того и гляди, переломится пополам, Очень на человека похожа, и к тому же некрасивая, — решили наконец все жуки.

«She is pinched in at the waist-how shameful! She looks like a human be-ing-how ugly she is!» said all of the fe-male May-bugs.

Даже майскому жуку, который принес Дюймовочку, показалось теперь, что она совсем нехороша, и он решил с ней распрощаться — пусть идет куда знает. Он слетел с Дюймовочкой вниз и посадил ее на ромашку. Дюймовочка сидела на цветке и плакала: ей было грустно, что она такая некрасивая. Даже майские жуки прогнали ее!

Yet Thumbelina was as pretty as ever. Even the May-bug who had flown away with her knew that, but as every last one of them kept calling her ugly, he at length came to agree with them and would have nothing to do with her-she could go wherever she chose. They flew down out of the tree with her and left her on a daisy, where she sat and cried because she was so ugly that the May-bugs wouldn’t have anything to do with her.

А на самом деле она была премиленькая. Пожалуй, лучше ее и на свете-то никого не было.

Nevertheless, she was the loveliest lit-tle girl you can imagine, and as frail and fine as the petal of a rose.

Все лето прожила Дюймовочка одна-одинешенька в большом лесу. Она сплела себе из травы колыбельку и подвесила ее под большим листом лопуха, чтобы укрываться от дождя и от солнышка. Она ела сладкий цветочный мед и пила росу, которую каждое утро находила на листьях.

All summer long, poor Thumbelina lived all alone in the woods. She wove herself a hammock of grass, and hung it under a big burdock leaf to keep off the rain. She took honey from the flowers for food, and drank the dew which she found on the leaves every morning.

Так прошло лето, прошла и осень. Близилась долгая холодная зима. Птицы улетели, цветы завяли, а большой лист лопуха, под которым жила Дюймовочка, пожелтел, засох и свернулся в трубку.

In this way the summer and fall went by. Then came the winter, the long, cold winter. All the birds who had sung so sweetly for her flew away. The trees and the flowers withered. The big bur-dock leaf under which she had lived shriveled up until nothing was left of it but a dry, yellow stalk.

Холод пробирал Дюймовочку насквозь. Платьице ее все изорвалось, а она была такая маленькая, нежная — как тут не мерзнуть! Пошел снег, и каждая снежинка была для Дюймовочки то же, что для нас целая лопата снега. Мы-то ведь большие, а она была ростом всего-навсего с дюйм. Она завернулась было в сухой лист, но он совсем не грел, и бедняжка сама дрожала, как осенний листок на ветру.

She was terribly cold, for her clothes had worn threadbare and she herself was so slender and frail. Poor Thum-belina, she would freeze to death! Snow began to fall, and every time a snowflake struck her it was as if she had been hit by a whole shovelful, for we are quite tall while she measured only an inch. She wrapped a withered leaf about her, but there was no warmth in it. She shivered with cold.

Тогда Дюймовочка решила уйти из лесу и поискать себе приют на зиму. За лесом, в котором она жила, было большое поле. Хлеб с поля уже давно убрали, и только короткие сухие стебельки торчали из мерзлой земли. В поле было еще холоднее, чем в лесу, и Дюймовочка совсем замерзла, пока пробиралась между высохшими жесткими стеблями.

Near the edge of the woods where she now had arrived, was a large grain field, but the grain had been harvested long ago. Only the dry, bare stubble stuck out of the frozen ground. It was just as if she were lost in a vast forest, and oh how she shivered with cold!

Наконец она добрела до норки полевой мыши. Вход в норку был заботливо прикрыт травинками и былинками. Полевая мышь жила в тепле и довольстве: кухня и кладовая у нее были битком набиты хлебными зернами. Дюймовочка, как нищенка, остановилась у порога и попросила подать ей хоть кусочек ячменного зерна — вот уже два дня во рту у нее не было ни крошки.

Then she came to the door of a field mouse, who had a little hole amidst the stubble. There this mouse lived, warm and cozy, with a whole store-room of grain, and a magnificent kitchen and pantry. Poor Thumbelina stood at the door, just like a beggar child, and pled for a little bit of barley, because she hadn’t had anything to eat for two days past.

— Ах ты, бедняжка! — сказала полевая мышь (она была, в сущности, добрая старуха). Ну иди сюда, погрейся да поешь со мною! И Дюймовочка спустилась в норку, обогрелась и поела.

«Why, you poor little thing,» said the field mouse, who turned out to be a kind-hearted old creature. «You must come into my warm room and share my dinner.» She took such a fancy to Thumbelina that she said,

— Ты мне нравишься, — сказала ей мышь, поглядев на нее блестящими, как бисер, черными глазками. — Оставайся-ка у меня на зиму. Я буду кормить тебя, а ты прибирай хорошенько мой дом да рассказывай мне сказки — я до них большая охотница.

«I like you. If you care to, you may stay with me all winter, but you must keep my room tidy, and tell me stories, for I am very fond of them.»

И Дюймовочка осталась.Она делала все, что приказывала ей старая мышь, и жилось ей совсем неплохо в теплой укромной норке.

Thumbelina did as the kind old field mouse asked and she had a very good time of it.

— Скоро у нас будут гости, — сказала ей однажды полевая мышь. — Раз в неделю меня приходит навестить мой сосед. Он очень богат и живет куда лучше меня. У него большой дом под землей, а шубу он носит такую, какой ты, верно, и не видывала, — великолепную черную шубу! Выходи, девочка, за него замуж! С ним не пропадешь! Одна беда: он слеп и не разглядит, какая ты хорошенькая. Ну, уж ты зато расскажешь ему самую лучшую сказку, какую только знаешь.

«Soon we shall have a visitor,» the field mouse said. «Once every week my neighbor comes to see me, and he is even better off than I am. His rooms are large, and he wears such a beauti-ful black velvet coat. If you could only get him for a husband you would be well taken care of, but he can’t see any-thing. You must tell him the very best stories you know.»

Но Дюймовочке вовсе не хотелось выходить замуж за богатого соседа: ведь это был крот — угрюмый подземный житель.Вскоре сосед и в самом деле пришел к ним в гости. Правда, шубу он носил очень нарядную — из темного бархата. К тому же, по словам полевой мыши, он был ученый и очень богатый, а дом его был чуть ли не в двадцать раз больше, чем у мыши. Но он терпеть не мог солнца и ругал все цветы. Да и немудрено! Ведь он никогда в жизни не видел ни одного цветка.

Thumbelina did not like this sugges-tion. She would not even consider the neighbor, because he was a mole. He paid them a visit in his black velvet coat. The field mouse talked about how wealthy and wise he was, and how his home was more than twenty times lar-ger than hers. But for all of his knowl-edge he cared nothing at all for the sun and the flowers. He had nothing good to say for them, and had never laid eyes on them.

Хозяйка-мышь заставила Дюймовочку спеть для дорогого гостя, и девочка волей-неволей спела две песенки, да так хорошо, что крот пришел в восхищение. Но он не сказал ни слова — он был такой важный, степенный, неразговорчивый.

As Thumbelina had to sing for him, and so well that the mole fell in love with her sweet voice, but he didn’t say anything about it yet, for he was a most discreet fellow.

Побывав в гостях у соседки, крот прорыл под землей длинный коридор от своего дома до самой норки полевой мыши и пригласил старушку вместе с приемной дочкой прогуляться по этой подземной галерее.Он взял в рот гнилушку — в темноте гнилушка светит не хуже свечки — и пошел вперед, освещая дорогу. На полпути крот остановился и сказал: — Здесь лежит какая-то птица. Но нам ее нечего бояться — она мертвая. Да вот можете сами поглядеть.И крот стал тыкаться своим широким носом в потолок, пока не прорыл в нем дыру. Дневной свет проник в подземный ход, и Дюймовочка увидела мертвую ласточку. Должно быть, бедная птичка погибла от холода. Ее крылья были крепко прижаты к телу, ножки и голова спрятаны в перышки.

He had just dug a long tunnel through the ground from his house to theirs, and the field mouse and Thumbelina were invited to use it whenever they pleased, though he warned them not to be alarmed by the dead bird which lay in this passage. It was a complete bird, with feather and beak. It must have died quite recently, when winter set in, and it was buried right in the middle of the tunnel. The mole took in his mouth a torch of decayed wood. In the dark-ness it glimmered like fire. He went ahead of them to light the way through the long, dark passage. When they came to where the dead bird lay, the mole put his broad nose to the ceiling and made a large hole through which daylight could fall. In the middle of the floor lay a dead swallow, with his lovely wings folded at his sides and his head tucked under his feathers.

Дюймовочке стало очень жалко ее. Она так любила этих веселых легкокрылых птичек — ведь они целое лето пели ей чудесные песни и учили ее петь. Но крот толкнул ласточку своими короткими лапами и проворчал:

The poor bird must certainly have died of the cold. Thumbelina felt so sorry for him. She loved all the little birds who had sung and sweetly twittered to her all through the summer. But the mole gave the body a kick with his short stumps, and said,

— Что, небось притихла? Не свистишь больше? Вот то-то и есть!.. Да, не хотел бы я быть этакой пичужкой. Только и умеют носиться в воздухе да щебетать. А придет зима — что им делать? Помирай, и все тут. Нет уж, моим детям не придется пропадать зимой от голода и холода.

«Now he won’t be chirping any more. What a wretched thing it is to be born a little bird. Thank goodness none of my children can be a bird, who has nothing but his ‘chirp, chirp’, and must starve to death when winter comes along.»

— Да, да, — сказала полевая мышь. — Какой прок от этого чириканья и щебета? Песнями сыт не будешь, чириканьем зимой не согреешься!

«Yes, you are so right, you sensible man,» the field mouse agreed. «What good is all his chirp-chirping to a bird in the winter time, when he starves and freezes? But that’s considered very grand, I imagine.»

Дюймовочка молчала. Но когда крот и мышь повернулись к птице спиной, она нагнулась к ласточке, раздвинула перышки и поцеловала ее прямо в закрытые глаза.

Thumbelina kept silent, but when the others turned their back on the bird she bent over, smoothed aside the feathers that hid the bird’s head, and kissed his closed eyes.

“Может быть, это та самая ласточка, которая так чудесно пела летом, — подумала девочка. — Сколько радости принесла ты мне, милая ласточка!”

«Maybe it was he who sang so sweetly to me in the summertime,» she thought to herself. «What pleasure he gave me, the dear, pretty bird.»

А крот тем временем снова заделал дыру в потолке. Потом, подобрав гнилушку, он проводил домой старуху мышь и Дюймовочку.

The mole closed up the hole that let in the daylight, and then he took the la-dies home.

Ночью Дюймовочке не спалось. Она встала с постели, сплела из сухих былинок большой ковер и, пробравшись в подземную галерею, прикрыла им мертвую птичку. Потом она отыскала в кладовой у полевой мыши теплого пуху, сухого мха и устроила для ласточки что-то вроде гнездышка, чтобы ей не так жестко и холодно было лежать на мерзлой земле.

That night Thumbelina could not sleep a wink, so she got up and wove a fine large coverlet out of hay. She took it to the dead bird and spread it over him, so that he would lie warm in the cold earth. She tucked him in with some soft thistledown that she had found in the field mouse’s room.

— Прощай, милая ласточка, — сказала Дюймовочка. — Прощай! Спасибо тебе за то, что ты пела мне свои чудесные песни летом, когда деревья были еще зеленые, а солнышко так славно грело.

«Good-by, you pretty little bird,» she said. «Good-by, and thank you for your sweet songs last summer, when the trees were all green and the sun shone so warmly upon us.»

И она прижалась головой к шелковистым перышкам на груди у птички. И вдруг она услышала, что в груди у ласточки что-то мерно застучало: “Стук! Стук!” — сначала тихо, а потом громче и громче. Это забилось сердце ласточки. Ласточка была не мертвая — она только окоченела от холода, а теперь согрелась и ожила.

She laid her head on his breast, and it startled her to feel a soft thump, as if something were beating inside. This was the bird’s heart. He was not dead- he was only numb with cold, and now that he had been warmed he came to life again.

На зиму стаи ласточек всегда улетают в теплые края. Осень еще не успела сорвать с деревьев зеленый наряд, а крылатые путницы уже собираются в дальнюю дорогу. Если же какая-нибудь из них отстанет или- запоздает, колючий ветер мигом оледенит ее легкое тело. Она окоченеет, упадет на землю замертво, и ее занесет холодным снегом. Так случилось и с этой ласточкой, которую отогрела Дюймовочка.

In the fall, all swallows fly off to warm countries, but if one of them starts too late he gets so cold that he drops down as if he were dead, and lies where he fell. And then the cold snow covers him.

Когда девочка поняла, что птица жива, она и обрадовалась и испугалась. Еще бы не испугаться! Ведь рядом с ней ласточка казалась такой огромной птицей. Но все-таки Дюймовочка собралась с духом, потеплее укрыла ласточку своим плетеным ковром, а потом сбегала домой, принесла листочек мяты, которым сама укрывалась вместо одеяла, и укутала им голову птицы.

Thumbelina was so frightened that she trembled, for the bird was so big, so enormous compared to her own inch of height. But she mustered her cour-age, tucked the cotton wool down closer around the poor bird, brought the mint leaf that covered her own bed, and spread it over the bird’s head.

На следующую ночь Дюймовочка опять потихоньку пробралась к ласточке. Птица уже совсем ожила, но была еще очень слаба и еле-еле открыла глаза, чтобы посмотреть на девочку. Дюймовочка стояла перед нею с куском гнилушки в руках — другого фонаря у нее не было.

The following night she tiptoed out to him again. He was alive now, but so weak that he could barely open his eyes for a moment to look at Thumbe-lina, who stood beside him with the piece of touchwood that was her only lantern.

— Спасибо тебе, милая крошка! — сказала больная ласточка. — Я так хорошо согрелась! Скоро я совсем поправлюсь и опять вылечу на солнышко.

«Thank you, pretty little child,» the sick swallow said. «I have been wonderfully warmed. Soon I shall get strong once more, and be able to fly again in the warm sunshine.»

— Ах, — сказала Дюймовочка, — теперь так холодно, идет снег! Останься лучше в своей теплой постельке, а я буду ухаживать за тобой.

«Oh,» she said, «It’s cold outside, it’s snowing, and freezing. You just stay in your warm bed and I’ll nurse you.»

И она принесла ласточке ячменных зернышек и воды в цветочном лепестке. Ласточка попила, поела, а потом рассказала девочке, как она поранила себе крыло о терновый куст и не могла улететь вместе с другими ласточками в теплые края. Пришла зима, стало очень холодно, и она упала на землю… Больше уже ласточка ничего не помнила. Она даже не знала, как попала сюда, в это подземелье.

Then she brought him some water in the petal of a flower. The swallow drank, and told her how he had hurt one of his wings in a thorn bush, and for that reason couldn’t fly as fast as the other swallows when they flew far, far away to the warm countries. Finally he had dropped to the ground. That was all he remembered, and he had no idea how he came to be where she found him.

Всю зиму прожила ласточка в подземной галерее, а Дюймовочка ухаживала за ней, кормила и поила ее. Ни кроту, ни полевой мыши она не сказала об этом ни слова — ведь оба они совсем не любили птиц.

The swallow stayed there all through the winter, and Thumbelina was kind to him and tended him with loving care. She didn’t say anything about this to the field mouse or to the mole, because they did not like the poor un-fortunate swallow.

Когда настала весна и пригрело солнышко, Дюймовочка открыла то окошко, которое проделал в потолке крот, и теплый солнечный луч проскользнул под землю. Ласточка простилась с девочкой, расправила крылышки, но прежде, чем вылететь, спросила, не хочет ли Дюймовочка выбраться вместе с ней на волю. Пусть сядет к ней на спину, и они полетят в зеленый лес.

As soon as spring came and the sun warmed the earth, the swallow told Thumbelina it was time to say good-by. She reopened the hole that the mole had made in the ceiling, and the sun shone in splendor upon them. The swallow asked Thumbelina to go with him. She could sit on his back as they flew away through the green woods.

Но Дюймовочке было жалко бросить старую полевую мышь — она знала, что старушке будет очень скучно без нее.

But Thumbelina knew that it would make the old field mouse feel badly if she left like that, so she said:

— Нет, мне нельзя! — сказала она, вздыхая.

«No, I cannot go.»

— Ну что ж, прощай! Прощай, милая девочка! — прощебетала ласточка.Дюймовочка долго глядела ей вслед, и слезы капали у нее из глаз — ей тоже хотелось на простор да и грустно было расставаться с ласточкой.

«Fare you well, fare you well, my good and pretty girl,» said the swallow, as he flew into the sunshine. Tears came into Thumbelina’s eyes as she watched him go, for she was so fond of the poor swallow.

-Тви-вить, тви-вить! — крикнула в последний раз ласточка и скрылась в зеленом лесу.

«Chirp, chirp!» sang the bird, at he flew into the green woods.

А Дюймовочка осталась в мышиной норе. С каждым днем ей жилось все хуже, все скучнее. Старая мышь не позволяла ей уходить далеко от дома, а поле вокруг норки заросло высокими толстыми колосьями и казалось Дюймовочке дремучим лесом.

Thumbelina felt very downcast. She was not permitted to go out in the warm sunshine. Moreover, the grain that was sown in the field above the field mouse’s house grew so tall that, to a poor little girl who was only an inch high, it was like a dense forest.

И вот однажды старуха мышь сказала Дюймовочке: — Наш сосед, старый крот, приходил свататься к тебе. Теперь тебе нужно готовить приданое. Ты выходишь замуж за важную особу, и надо, чтоб у тебя всего было вдоволь.

«You must work on your trousseau this summer,» the field mouse said, for their neighbor, that loathsome mole in his black velvet coat, had proposed to her. «You must have both woolens and linens, both bedding and wardrobe, when you become the mole’s wife.»

И Дюймовочке пришлось по целым дням прясть пряжу. Старуха мышь наняла четырех пауков. Они днем и ночью сидели по углам мышиной норки и втихомолку делали свое дело — ткали разные ткани и плели кружева из самой тонкой паутины. А слепой крот приходил каждый вечер в гости и болтал о том, что скоро лету будет конец, солнце перестанет палить землю и она снова сделается мягкой и рыхлой. Вот тогда-то они и сыграют свадьбу. Но Дюймовочка все грустила и плакала: она совсем не хотела выходить замуж, да еще за толстого слепого крота.

Thumbelina had to turn the spindle, and the field mouse hired four spiders to spin and weave for her day and night. The mole came to call every eve-ning, and his favorite remark was that the sun, which now baked the earth as hard as a rock, would not be nearly so hot when summer was over. Yes, as soon as summer was past he would be marrying Thumbelina. But she was not at all happy about it, because she did-n’t like the tedious mole the least bit.

Каждое утро, на восходе солнца, и каждый вечер, на закате, Дюймовочка выходила за порог мышиной норки. Иногда веселый ветерок раздвигал верхушки колосьев, и девочке удавалось увидеть кусочек голубого неба. — “Как светло, как хорошо тут на воле!” — думала Дюймовочка и все вспоминала о ласточке. Ей очень хотелось бы повидаться с птичкой, но ласточка не показывалась над полем. Должно быть, она вилась и носилась далеко-далеко там, в зеленом лесу над голубой рекой…

Every morning at sunrise and every evening at sunset, she would steal out the door. When the breeze blew the ears of grain apart she could catch glimpses of the blue sky. She could dream about how bright and fair it was out of doors, and how she wished she would see her dear swallow again. But he did not come back, for doubtless he was far away, flying about in the lovely green woods.

И вот наступила осень. Приданое для Дюймовочки было готово.

When fall arrived, Thumbelina’s whole trousseau was ready.

— Через четыре недели твоя свадьба! — сказала Дюймовочке полевая мышь. Но Дюймовочка заплакала и ответила, что не хочет выходить замуж за скучного крота.

«Your wedding day is four weeks off,» the field mouse told her. But Thumbe-lina cried and declared that she would not have the tedious mole for a hus-band.

Старуха мышь рассердилась. — Пустяки! — сказала она. — Не упрямься, а не то попробуешь моих зубов. Чем тебе крот не муж? Одна шуба чего стоит! У самого короля нет такой шубы! Да и в погребах у него не пусто. Благодари судьбу за такого мужа!

«Fiddlesticks,» said the field mouse. «Don’t you be obstinate, or I’ll bite you with my white teeth. Why, you’re get-ting a superb husband. The queen her-self hasn’t a black velvet coat as fine as his. Both his kitchen and his cellar are well supplied. You ought to thank goodness that you are getting him.»

Наконец настал день свадьбы, и крот пришел за своей невестой. Значит, ей все-таки придется идти с ним в его темную нору, жить там, глубоко-глубоко под землей, и никогда не видеть ни белого света, ни ясного солнышка — ведь крот их терпеть не может?! А бедной Дюймовочке было так тяжело распроститься навсегда с высоким небом и красным солнышком! У полевой мыши она могла хоть издали, с порога норки, любоваться ими. И вот она вышла взглянуть на белый свет в последний раз. Хлеб был уже убран с поля, и опять из земли торчали одни голые, засохшие стебли. Девочка отошла подальше от мышиной норки и протянула к солнцу руки:

Then came the wedding day. The mole had come to take Thumbelina home with him, where she would have to live deep underground and never go out in the warm sunshine again, because he disliked it so. The poor little girl felt very sad that she had to say good-by to the glorious sun, which the field mouse had at least let her look out at through the doorway.

— Прощай, солнышко, прощай! Потом она увидела маленький красный цветочек, обняла его и сказала:

«Farewell, bright sun!» she said. With her arm stretched toward it she walked a little way from the field mouse’s home. The grain had been harvested, and only the dry stubble was left in the field.

— Милый цветочек, если увидишь ласточку, передай ей поклон от Дюймовочки.

«Farewell. farewell!» she cried again, and flung her little arms around a small red flower that was still in bloom. «If you see my dear swallow, please give him my love.»

— Тви-вить, тви-вить! — вдруг раздалось у нее над головой.

«Chirp, chirp! Chirp, chirp!» She sud-denly heard a twittering over her head.

Дюймовочка подняла голову и увидела ласточку, которая пролетала над полем. Ласточка тоже увидела девочку и очень обрадовалась. Она опустилась на землю, и Дюймовочка, плача, рассказала своей подруге, как ей не хочется выходить замуж за старого угрюмого крота и жить с ним глубоко под землей, куда никогда не заглядывает солнце.

She looked up and there was the swal-low, just passing by. He was so glad to see Thumbelina although, when she told him how she hated to marry the mole and live deep underground where the sun never shone, she could not hold back her tears.

— Уже наступает холодная зима, — сказала ласточка, — и я улетаю далеко-далеко, в дальние страны. Хочешь лететь со мной? Садись ко мне на спину, только привяжи себя покрепче поясом, и мы улетим с тобой от гадкого крота, улетим далеко, за синие моря, в теплые края, где солнышко светит ярче, где стоит вечное лето и всегда цветут цветы. Полетим со мной, милая крошка! Ты ведь спасла мне жизнь, когда я замерзала в темной холодной яме.

«Now that the cold winter is coming,» the swallow told her, «I shall fly far, far away to the warm countries. Won’t you come along with me? You can ride on my back. Just tie yourself on with your sash, and away we’ll fly, far from the ugly mole and his dark hole-far, far away, over the mountains to the warm countries where the sun shines so much fairer than here, to where it is al-ways summer and there are always flowers. Please fly away with me, dear little Thumbelina, you who saved my life when I lay frozen in a dark hole in the earth.»

— Да, да, я полечу с тобой! — сказала Дюймовочка. Она села ласточке на спину и крепко привязала себя поясом к самому большому и крепкому перу.

«Yes, I will go with you!» said Thumbe-lina. She sat on his back, put her feet on his outstretched wings, and fas-tened her sash to one of his strongest feathers.

Ласточка стрелой взвилась к небу и полетела над темными лесами, над синими морями и высокими горами, покрытыми снегом. Тут было очень холодно, и Дюймовочка вся зарылась в теплые перья ласточки и высунула только голову, чтобы любоваться прекрасными местами, над которыми они пролетали.

Then the swallow soared into the air over forests and over lakes, high up over the great mountains that are al-ways capped with snow. When Thum-belina felt cold in the chill air, she crept under the bird’s warm feathers, with only her little head stuck out to watch all the wonderful sights below.

Вот наконец и теплые края! Солнце сияло тут гораздо ярче, чем у нас, небо было выше, а вдоль изгородей вился кудрявый зеленый виноград. В рощах поспевали апельсины и лимоны, а по дорожкам бегали веселые дети и ловили больших пестрых бабочек.

At length they came to the warm coun-tries. There the sun shone far more brightly than it ever does here, and the sky seemed twice as high. Along the ditches and hedgerows grew marvel-ous green and blue grapes. Lemons and oranges hung in the woods. The air smelled sweetly of myrtle and thyme. By the wayside, the loveliest children ran hither and thither, play-ing with the brightly colored butter-flies.

Но ласточка летела дальше и дальше. На берегу прозрачного голубого озера посреди раскидистых деревьев стоял старинный белый мраморный дворец. Виноградные лозы обвивали его высокие колонны, а наверху, под крышей, лепились птичьи гнезда. В одном из них и жила ласточка.

But the swallow flew on still farther, and it became more and more beauti-ful. Under magnificent green trees, on the shore of a blue lake there stood an ancient palace of dazzling white mar-ble. The lofty pillars were wreathed with vines, and at the top of them many swallows had made their nests. One nest belonged to the swallow who carried Thumbelina.

— Вот мой дом! — сказала она. — А ты выбери себе самый красивый цветок. Я посажу тебя в его чашечку, и ты отлично заживешь.

«This is my home,» the swallow told her. «If you will choose one of those glorious flowers in bloom down below, I shall place you in it, and you will have all that your heart desires.»

Дюймовочка обрадовалась и от радости захлопала в ладоши.

«That will be lovely,» she cried, and clapped her tiny hands.

Внизу, в траве, лежали куски белого мрамора — это свалилась верхушка одной колонны и разбилась на три части. Между мраморными обломками росли крупные белые как снег цветы.

A great white marble pillar had fallen to the ground, where it lay in three broken pieces. Between these pieces grew the loveliest large white flowers.

Ласточка спустилась и посадила девочку на широкий лепесток. Но что за чудо? В чашечке цветка оказался маленький человечек, такой светлый и прозрачный, словно он был из хрусталя или утренней росы. За плечами у него дрожали легкие крылышки, на голове блестела маленькая золотая корона, а ростом он был не больше нашей Дюймовочки. Это был король эльфов.

The swallow flew down with Thumbe-lina and put her on one of the large petals. How surprised she was to find in the center of the flower a little man, as shining and transparent as if he had been made of glass. On his head was the daintiest of little gold crowns, on his shoulders were the brightest shin-ing wings, and he was not a bit bigger than Thumbelina. He was the spirit of the flower. In every flower there lived a small man or woman just like him, but he was the king over all of them.

Когда ласточка подлетела к цветку, эльф не на шутку перепугался. Ведь он был такой маленький, а ласточка такая большая!

«Oh, isn’t he handsome?» Thumbelina said softly to the swallow. The king was somewhat afraid of the swallow, which seemed a very giant of a bird to anyone as small as he.

Зато как же он обрадовался, когда ласточка улетела, оставив в цветке Дюймовочку! Никогда еще он не видал такой красивой девочки одного с ним роста. Он низко поклонился ей и спросил, как ее зовут.

But when he saw Thumbelina he re-joiced, for she was the prettiest little girl he had ever laid eyes on. So he bowed to her and asked about her name:

— Дюймовочка! — ответила девочка.

«Thumbelina!» — the girl answered.

— Милая Дюймовочка, — сказал эльф, — согласна ли ты быть моей женой, королевой цветов?

«Dear Thumbelina — said little man, «will you marry me and become a queen over all the flowers?»

Дюймовочка поглядела на красивого эльфа. Ах, он был совсем не похож на глупого, грязного сынка старой жабы и на слепого крота в бархатной шубе! И она сразу согласилась.

Thumbelina looked at the handsome flower spirit. He, indeed was a differ-ent sort of husband from the toad’s son and the mole with his black velvet coat. So she said «Yes» to this charm-ing king.

Тогда из каждого цветка, перегоняя друг друга, вылетели эльфы. Они окружили Дюймовочку и одарили ее чудесными подарками. Но больше всех других подарков понравились Дюймовочке крылья — пара прозрачных легких крылышек. совсем как у стрекозы. Их привязали Дюймовочке за плечами, и она тоже могла теперь летать с цветка на цветок. То-то была радость!

From all the flowers trooped little la-dies and gentlemen delightful to be-hold. Every one of them brought Thumbelina a present, but the best gift of all was a pair of wings that had be-longed to a large silver fly. When these were made fast to her back, she too could flit from flower to flower.

— Тебя больше не будут звать Дюймовочкой. У нас, эльфов, другие имена, -сказал Дюймовочке король. — Мы будем называть тебя Майей!

«You shall no longer be called Thum-belina,» the flower spirit told her. » That name is too ugly for anyone as pretty as you are. We shall call you Maia.»

И все эльфы закружились над цветами в веселом хороводе, сами легкие и яркие, как лепестки цветов. А ласточка сидела наверху в своем гнезде и распевала песни, как умела. Всю теплую зиму эльфы плясали под ее песни. А когда в холодные страны пришла весна, ласточка стала собираться на родину.

Everyone rejoiced, as the swallow perched above them in his nest and sang his very best songs for them. He was sad though, deep down in his heart, for he liked Thumbelina so much that he wanted never to part with her. But when the spring came to the cold countries the swallow needed to go home.

— Прощай, прощай! — прощебетала она своей маленькой подруге

и полетела через моря, горы

и леса домой, в Данию. Там у

нее было маленькое гнездышко, как раз над окном человека, который умел хорошо рассказывать сказки. Ласточка рассказала ему про Дюймовочку, а от него и мы узнали эту историю.

«Good-by, good-by,» said the swallow. He flew away again from the warm countries, back to far-away Denmark, where he had a little nest over the win-dow of the man who can tell you fairy tales. To him the bird sang, «Chirp, chirp! Chirp, chirp!» and that’s how we heard the whole story.